СМЕРТЬ КАК СМЫСЛ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Толока – что это?

Слышится в этой фамилии нечто гранитно- основательное, некая полнота космическая или это всеобще- всемирная грязная бабища тупой бесконечности, высиживающая яйца мирозданья.

Зачем нам эта Толока?

Нужно ли её смердяще-омертвляющее дыхание на этом празднике жизни? Она – радиоактивный выброс Электростали помоечной. Этот уродливый выкидыш железного города греховно- восточного Подмосковья смазывает ушибы жизни лечебным ядом откровенного виденья, вливает мёртвую воду в ноздри читателей.

Грозной мухой грязной грозового апокалипсиса скользит по навозным бровям миропорядка. Ну, а что же ещё могло родиться в этой хрупкой душе, с детства отравленной миазмами болот, припорошенной трубно-трупным пеплом приплюснутых заводов.

Этот расчленитель слов, насильник здравого смысла, он пытается запихать своё миропонимание в уши невинно- ручных людей своими грузно-хамскими ногами губительными для иллюзорно-пленительного уютного мирка человекобытия. Его дерзкая мысль поспешно копается в прыщавых слюнях повседневности. Его тексты похожи на записки трёхдневного покойника. Это какие-то сказки из склепа. Очистительная эякуляция марсианской жабы в бескрайних потоках обструкции. Ажурный стон вселенских стрекоз.

Его челюсть бьётся в судорогах перворожденья. Это какое-то невнятное бормотанье моллюсков, клочья пред - и надсознания живой и неживой материи. Шёпот пустоты или лепет для вечности. Он выдавливает очистительный гной из нарывов безумия гоминидного уклада.

ЭТО ВОЙ свежесодранной кожи младенца. Болезненная мокрота микроба. Гносеология мышцы мышонка. Он своим доисторическим топором пытается прорубить скорлупу мнимого благополучия человеческого.

Он как бы принюхивается к посю - и потусторонности.

Заглотитель пространства национального гнёта суженности (политической властью) пищевода трудящихся. Залихватски заламывает обглоданные руки простуженных дирижаблей будущего.

У людей, в детстве перенёсших коклюш, при длительном употреблении Толоки наблюдается положительный эффект в торможении сексуальной подчинённости, исчезает сутулость и дурная привычка грызть ногти, а также он помогает при нарушении сна и невротическом заикании.

Толока – хороший транквилизатор для подавления шизофренических сокращений бёдер у пугливых хрустальных лангуст.

Все страдающие энурезом или при чувстве зябкости ног каждый вечер должны читать по странице, и все страхи уйдут.

Прорвана, наконец, глухонемота историческая в кормлении духа. О! Ты расширитель коронарных сосудов, ликвидатор запоров, чародей рвоты, заклинатель метеоризма, запретитель судорог взора – ЭКСТАЗИ НАШЕЙ ЭПОХИ !

Революционный преобразователь медитации смерти. Чугунный поцелуй кровопиявный истерического вагинизма в пожелтевших потёмках дистрофика. Надо всемерно бороться с толокофобией, всесторонне изучать и уверенно продвигать его творчество в астенический круг необуржуазного общества до полной окончательной победы изнурённых импотенцией многообразного хаоса.

Нет – наркотической оплёванности!

Нет – идеологической диверсии удручённых самостью псевдокататонического ступора!

Изживём крайнюю реакционность ложного слабоумия!

Упрочим смелую, утконосую дефлорацию гадрозавров в период ускорения инфернального ослабления эрекции рабочего класса!

Крепко ударим блефораспадом по неблаговидным мутизмам экстросенсорики!

Безысходная строгая судьба часто била его об оцепеневший угол бездарности, как пушистого котёнка, тёплой мордёнкой о тупое рыло детского мрака бездушия.

Его лучезарная самость, как стебелёк трепыхающийся, разрублена щетинистой сталью копыт.

Люди, как кошки и дети, не ощущают смерти, он же постоянно зависает над бездной.

Смерть для него – это главное и самое прекрасное СО -БЫТИЕ в жизни.

Это – попытка соскабливания человека до его бессмертной сущности.

Это – поэзия червя, достигшего стадии кокона.

Посмотрим, какая же бабочка вылупится из него?